Альманах «Страницы истории для учащихся Школы искусств», Часть 2.

23 мая 2020

Дорогие друзья!

В прошлый раз мы говорили с вами об истории создания Московской консерватории. Но для того, чтобы это учебное заведение превратилось в один из лучших музыкальных университетов мира, нужно было приложить еще немало усилий!

Как же происходило становление Консерватории? Было ли легким ее развитие?

Как мы говорили, Консерватория сразу приобрела огромную популярность и стало очень модным учебным заведением. Но, как и всегда в подобных обстоятельствах, учиться пришли и люди, которые мечтали посвятить свою жизнь служению музыке, и люди, не вполне понимающие высокой идеи развития русской музыкальной культуры. Они относились к учебе, скорее, как к домашнему музицированию, только в условиях консерваторского класса.

Конечно, такой подход не имел ничего общего с профессиональным. Но Н.Г. Рубинштейн сразу заявляет очень высокие требования и к студентам и к преподавательскому составу. Он требует вдумчивого, творческого подхода, требует предельной профессиональной собранности и ответственности. И не терпит поверхностного, легкомысленного отношения к занятиям!

Но и сам Н.Г. Рубинштейн отдавал все свои творческие и душевные силы силы студентам и любимому заведению. Некоторые студенты периодически жили у него в квартире. Однажды Н.Г. Рубинштейн увидел студента консерватории зимой без пальто, и не раздумывая отдал ему свое.

Н.Г. Рубинштейн всегда был готов поддержать и помочь развить талант в молодых людях. Так, например, однажды он заметил, что истопник консерватории – молодой человек - делает зарисовки и портреты педагогов углем на стене печки. Он настолько был восхищен дарованием юного художника, что на свои личные деньги отправил его учиться художественному мастерству в Италию.

Учащиеся консерватории едва ли не боготворили своего Учителя и Директора. С 1872 года стало традицией отмечать день его именин – 19 декабря (6 декабря по старому стилю) – ученическим спектаклем или другим «музыкальным приношением», которые готовились втайне от виновника торжества. П.И. Чайковский написал Серенаду, посвятив ее Н.Г. Рубинштейну, которую студенты исполняли прямо под окнами любимого Учителя.

Однако отношения Н.Г. Рубинштейна с Москвой далеко не всегда были благожелательными: положение Артиста возносило его, но одновременно делало очень беззащитным в житейской и бюрократической среде. В таких случаях «любимцу Москвы» не прощали ничего: ни его еврейского

происхождения, ни принадлежности (до окончания Университета) к купеческому сословию, ни низкого чина губернского секретаря (12 класс).

*(напомню, что в то время в России существовали сословия – дворянское, купеческое, мещанское, а также 14 классов чиновников).

В 1869-1870 гг. Н. Г. Рубинштейну, например, пришлось выдержать унизительный судебный процесс по поводу того, что он – директор консерватории, позволил себе выгнать из класса нерадивую ученицу – некую П. К. Щебальскую.

Казалось бы, нелепость?! Однако «соль» процесса заключалась в том, что Н.Г. Рубинштейн был всего лишь губернским секретарем, а П.К. Щебальская – дочерью генерала. 2 марта 1870 г. «губернский секретарь» был признан виновным в оскорблении, нанесенном низшим чином генеральской дочери, и приговорен «к штрафу в 25 рублей, в случае же несостоятельности - к аресту при московском арестантском доме на 7 дней».

По воспоминаниям П. И. Чайковского, «вся Москва помешалась на этом деле», развернулась газетная травля и только вмешательство Сената позволило отменить позорный приговор.

Н.Г. Рубинштейн воспринял случившееся не столько как личное унижение, сколько оскорбление звания Музыканта, Артиста, Художника, преподавателя и директора Консерватории. Он писал своим ученикам: «Я так близко принял к сердцу последнюю постигшую меня неприятность не из личного самолюбия, а из чувства глубокого уважения и любви к искусству, к нашему учреждению и ко всем вам. Вот почему я объявил Дирекции РМО мое намерение оставить консерваторию и Русское музыкальное общество.

С тех пор я увидел, что не мне одному (как я прежде думал) будет тяжело расстаться с вами, но что и большинство общества желает, чтобы я продолжал начатую мною деятельность. Товарищи мои приискали меры, которыми можно гарантировать наше учреждение впредь от подобных недоразумений, и я согласился остаться...»

Второй раз Москва и Московская консерватория могли потерять Н. Г. Рубинштейна в конце 1870-х годов, когда разгорелся скандал по поводу решения Совета профессоров, запрещавшего преподавателю консерватории П. А. Шостаковскому выступать публично с концертами. Дело в том, что уровень игры П.А. Шостаковского не соответствовал концертному уровню.

Но П.А. Шостаковский обвинил Рубинштейна в деспотизме и в... зависти к «пианисту, равному себе по силе». Позицию П. А. Шостаковского укрепляло

то, что он (по иронии судьбы!) также был сыном генерала, а его семья пользовалась покровительством Великого князя Николая Николаевича (брата Александра II).

Вновь разыгралась газетная травля и вновь пришлось защищать и Н. Г. Рубинштейна, и консерваторию. Обиднее же всего было то, что отстаивать их приходилось не только от недобросовестных журналистов, но и от таких видных деятелей отечественной культуры, как например, В. В. Стасов.

Обычно сдержанный, доброжелательный П. И. Чайковский и тот с горечью и возмущением писал В.В. Стасову: «Где я вижу свет, пользу и неизмеримые заслуги, – там Вам представляются вред, мрак и даже преступления. Но и я Вам скажу, что ни одно из Ваших обвинений Н[иколая] Григорьевича] не имеет ни малейшей тени основательности. Я двенадцать лет был в его консерватории, и мне очень странно слышать, что влияние его на молодежь действует развращающим образом. Результатом всех распускаемых сплетней и клевет может быть то, что он бросит свое дело. Если судить с точки зрения его карьеры, то от этого он только может выиграть. Но мне до слез, до отчаянья жалко дела, которое погибнет».

Письмо П.И.Чайковского – лишь одно из многочисленных свидетельств неразрывности судеб Московской консерватории и ее основателя.

Эти примеры я привожу для того, чтобы дать понять насколько трудно было создать и укрепить консерваторию и насколько легко она могла быть разрушена из-за невежества и бюрократизма.

Хочу напомнить, что Н.Г. Рубинштейна всегда чрезвычайно волновал вопрос об общественном значении Московской консерватории, о необходимости готовить не только музыкантов, но и ту среду, где они могли бы себя реализовать. Такой средой была, прежде всего, московская публика, но ее предстояло воспитывать, просвещать, короче – создавать. Оперные постановки, концерты, музыкальные вечера и музыкальные утренники, участие во всех знаменательных событиях городской жизни и многое другое, – стали со времен Н.Г. Рубинштейна эффективными средствами решения этой непростой задачи, а музыкально-просветительская деятельность – одной из мощных традиций Московской консерватории.

(Продолжение следует…)